Пусто

Всего: 0,00 руб.

Вы здесь

Pax Islamica 1(6)/2011

Pax Islamica на латыни означает «исламский мир». По аналогии с Pax Romana, которым историки описывали политическое и культурное пространство Римской империи, этот термин первоначально использовался исламоведами для характеристики мусульманского мира в эпоху его наивысшего культурного расцвета в период халифата Аббасидов. Вместе с тем, подобно с современному политологическому Pax Americana, обозначающему американский «новый мировой порядок», Pax Islamica представляет собой метафору исламской цивилизации как таковой, в ее историческом, культурном, социальном и политическом аспектах. Наконец, в классическом исламском политическом и правовом дискурсе существует аналогичное понятие Дар ал-Ислам – буквально «обитель ислама», или «территория ислама», т.е. пространство, на которой восторжествовал богооткровенный закон, отделивший его от «обители неверия» ‑ дар ал-куфр. Эта последняя, по мнению многих современных исламских идеологов, в нынешнюю эпоху превратилась в «территорию свидетельства» ‑ дар аш-шахада, где мусульманин проявляет себя «исповедником справделивости» и свидетелем и проводником финальной миссии Провидения в человечестве.

 Изучение ислама для России представляет задачу исключительной важности. Эта важность, однако, далеко не всегда осознавалась государством и обществом в достаточной степени. Еще в 1925 г. основоположник отечественного научного исламоведения В.В. Бартольд в своей работе «Изучение Востока в Европе и России» отмечал, что «будучи соседом Востока, Россия, несмотря на это, довольствуется чтением плохих западных книг о Востоке» вместо того, чтобы изучать его непосредственно. Эти слова остаются справедливыми и для ислама, представляющего для русского общества свой «внутренний» Восток. Тем не менее, классикам отечественного востоковедения в начале 20 века удалось титаническими усилиями заложить конкурентоспособную научную традицию мирового уровня. Такие российские исследователи как  В.В. Бартольд, А.Е. Крымский, В.В. Жуковский, В.Ф. Минорский, В.А. Иванов, А.Э. Шмидт, И.Ю. Крачковский, Е.Э. Бертельс и многие другие сыграли ключевую роль в становлении российской науки об исламе. Их труды, получив международное признание, послужили фундаментом формирования мирового исламоведения. Поддержание этой традиции, по словам В.В. Бартольда, возможно только через обеспечение доступа к знаниям о Востоке возможно большему числу людей. Необходимостью дальнейшего развития этих традиций и продиктовано решение начать выпуск нового научного журнала об исламе.

Несмотря на то, что востоковедные журналы в России имеют свою традицию, ряд из них известен не только здесь, но и за рубежом, специальных исламоведческих изданий в отечественной традиции не было. Исключение составляет «Мир ислама», основанный в 1912 г. отцом российского научного исламоведения академиком В.В. Бартольдом. Журнал выходил в течение года, после чего был передан Министерству внутренних дел и полностью изменил свой характер. Впоследствии, в 1917 г. В.В. Бартольд возобновил издание своего журнала под названием «Мусульманский мир», однако и его история по понятным причинам, была недолгой.  На Западе же количество периодических изданий весьма велико. Среди них есть как имеющие солидную историю специализированные журналы (Der Islam, Islamic Quarterly, The Muslim World., Revue des Etudes Islamiques, Revue du Monde Musulman), так и издания, где исламоведческим штудиям отводится значительное место. На современном этапе создания качественного научного исламоведческого журнала на русском языке является уже исторической необходимостью.

Наш журнал направлен в равной степени на изучение «классического» и современного ислама. Без знания прошлого невозможно говорить о современности. С другой стороны, ислам в современном мире представляет собой яркий, самобытный феномен, глубоко укоренный в собственной исторической традиции. Особое внимание мы будем уделять изучению ислама в России, как важной и фундаментальной отрасли современного исламоведения.

Несомненно, что историческая эволюция ислама и превращение его на современном этапе в важнейший фактор политической и культурной жизни не только исламского,  но и всего остального мира, требует серьезного изучения и уважительного отношения к нему не только с точки зрения текущей действительности, но и в контексте всей многовековой мусульманской традиции  в ее взаимосвязи с окружающим миром. Это становится еще более важным в условиях сегодняшнего дня, когда пресловутый «исламский фактор» становится разменной монетой в руках политических спекулянтов и провокаторов.   

Настоящий журнал представляет первый в России опыт независмых научных исследований, посвященных проблемам изучения ислама, истории и культуры мусульманских обществ.

2 011     год

Среди тем, проблем и вопросов, рассмотренных в данном номере, следующие:

Использование устного нарратива при изучении истории мусульманской общины Москвы советского периода;

Татарские богословы о дозволенности музыки в исламе;

Феномен «советского ислама» на Среднем Урале;
Имамы оренбургских мечетей и их роль в сохранении мусульманских религиозных традиций в 1940-е-1980-е годы;
Между Ибн Таймийей и Ибн Халдуном: в поисках аналитической модели арабских революций 2011 г.;
Мусульманские религиозные течения в современной Великобритании; 
«Асар» Ризаетдина Фахретдинова о московском ахуне Хайретдине Агееве;
Рецензия на книгу Бабаджанов Б. М. Кокандское ханство: власть, политика, религия. Токио-Ташкент, 2010. 742 с.;
Рецензия на книгу Натана ДеЛонг-Ба «Реформы Мухаммеда ибн Абд аль-Ваххаба и всемирный джихад». Пер. с англ. А.А. Филиппова. Москва: Научно-издательский центр «Ладомир», 2010. 374 с. ;

Обзор научной жизни.

Данный номер посвящен феномену власти в мусульманских сообществах. На протяжении четырнадцати веков в мусульманских государствах вырабатывались и осуществлялись на практике различные концепции власти. Особым случаем являются общины правоверных, оказавшиеся на территориях,  управляемых немусульманскими режимами. Возможны случаи как включения территорий государств дар уль-Ислам в состав преимущественно христианских государств, так и появления общин мусульман-переселенцев на новых для них территориях. В каждом конкретном случае зачастую вырабатывалась своя собственная модель  власти, выстраивались концепции разделения полномочий между мусульманской общиной и светской властью на общегосударственном и региональном уровнях.

В статье И.Л. Алексеева «Khalīfat Allāh — Халиф [волею] Бога» анализируется  проблема религиозной легитимации верховной политической власти в халифате в период правления ранних Омеййадов в VII в. Автор показывает важность исламской аргументации для обеспечения стабильности власти династии в государстве. А.Р. Шихсаидов и Ш.Ш. Шихалиев в статье «Арабский период исламизации Дагестана (VII-IX вв.)» изучают процесс распространения религии в этом регионе в период раннего средневековья. При этом власть халифата устанавливалась как мирным, так и военным путем.

А.Ю. Хабутдинов в статье «Три формы автономии мусульман Волго-Уральского региона: религиозная, национально-культурная, территориальная (конец XVIII – начало XXI вв.)» концентрирует внимание на концепциях и моделях власти среди мусульман региона от эпохи Екатерины II до современности. Наиболее стабильным по времени и широким по охвату являлось Оренбургское магометанское духовное собрание(ОМДС, 1788-1917). П.С. Шаблей в статье «Социальный облик мусульманских служащих в казахской степи(конец XVIII – середина XIX в.)» рассматривает период вхождения казахов в округ ОМДС. Он показывает многофакторный характер взаимоотношений между различными акторами имперской власти в Степи, включая чиновников, указных мулл ОМДС и казахский нобилитет.

В.О. Бобровников, А.Р. Наврузов, Ш.Ш. Шихалиев в своей статье «Исламское образование в Дагестане с “Перестройки“ до наших дней» анализируют роль институтов образования на республиканском, районном и местном уровнях. В них произошло слияние элементов советской общеобразовательной и высшей школы с традиционным курсом дисциплин и методик обучения дагестанского медресе. Поэтому будущее исламского образования в республике может определяться соединением элементов светской и религиозной школы, борьбой местных, общероссийских и зарубежных влияний. И.В. Белич, А.К. Бустанов в статье «Заметки о суфийских традициях в Западной Сибири» показывают важность влияния тарикатов в распространении и сохранении исламских традиций в регионе.

А.Р. Аюпова в статье «Мусульмане Великобритании: динамика численности и трансформация общины» приходит к выводу, что от умма Соединенного королевства прошла путь от организации  временных поселений и попыток банального выживания до появления крупной общины со своими институтами и выстроенной иерархией социальных отношений.

Вместе с тем, не все статьи номера посвящены его основной теме. А. Джумаев в статье «Традиция ашуро у иранцев Бухары: источники и историко-культурный контекст» рассматривает эволюция этого ритуала от средневековья до современности. Ю.А.Аверьянов в статье «Жанр вилайет-наме в османской суфийской литературе и его герой на примере „Вилайет-наме-и Хаджи Бекташ-и Вели““ сконцентрировался на суфийской историографии периода покорения монголами Средней Азии и Ближнего Востока в XIII в. А. Г. Юрченко в статье  “Оплакивание джиннов: суеверие или ритуальные практики выхода из трудных ситуаций?» указывает, что данный ритуал выполнял глубоко терапевтическую функцию, снимая напряжение в ожидании катастроф и восстанавливая хрупкий баланс между духовным и телесным мирами.

Мусульманский  мир на протяжение четырнадцати  веков своего существования пережил множество изменений. Они были вызваны различными сочетаниями   внутренних и внешних факторов, ролью выдающихся личностей.  При этом коренные изменения происходили, начиная с первого века хиджры(седьмого века нашей эры), крайне важные процессы происходят на наших глазах и в нашем пятнадцатом веке хиджры.  Этот номер посвящен процессам трансформации в мусульманском  мире в  сферах государственности, правовых, политических, религиозных, образовательных институтов.

В качестве важнейшего трансформационного процесса современности рассматривается  переход от преимущественно аграрного, к современному индустриальному, а местами и постиндустриальному обществу.   Этот процесс вызвал важнейшие изменения во всем мусульманском  мире, затронув практически все сферы жизни общества, государственные и правовые институты, экономику. Если учесть, что эта трансформация зачастую носила  не классический западный характер, а сопровождалась весьма выборочным заимствованием государственных и правовых институтов, то ее результаты  являются весьма своеобразными и не подпадающими под классические вестернистские теории. В статье Г.Г. Косача «Саудовская Аравия: политический аспект этапа реформ» анализируется современный этап введения институтов парламентаризма и местного самоуправления.  В статье Л.Р. Сюкияйнена исследуются правовые основы исламской экономики через взаимодействие Исламской и европейской правовых культур.

Трансформации в мусульманском мире не носили изолированного характера от развития мировой цивилизации. С момента создания дар уль-Ислам  был связан с влияниями государственности и права, религии и науки, экономики и культуры со стороны предшествующих цивилизаций. На всем протяжении своего существования мусульмане поддерживали тесное сотрудничество с представителями других религий, прежде всего религий единобожия в лице Христианства и Иудаизма. Система миллетов оказалась актуальным институтом не только для мусульманских государств, но и оказала влияние на последующее развитие религиозной и национально-культурной автономии в странах мира. В статье А.Ю. Хабутдинова «Оренбургское Магометанское Духовное Собрание как основополагающий общенациональный институт» анализируется опыт крупнейшей из мусульманских общин царской России, прошедшей  период  формирования нации в годы своего существования в 1788-1917 гг. В статье Д.Ю. Арапова «Единый центр управления конфессиональной жизнью отечественных мусульман планы его создания в первой половине ХХ века» изучается уже двухвековой опыт объединения российских мусульман на примерах преимущественно середины прошлого столетия.   В статье В.О. Бобровникова, посвященной исламскому образованию в советском Дагестане в 1918-1927гг., исследуется процесс перехода от традиционного мусульманского к советскому светскому образованию, тогда на национальных языках.

 

В настоящее время многое говорится о соотношении традиций и модерна, собственного развития и влияния извне путем анализа религиозной и социальной практики. Б. Бабаджанов ставит вопрос о рассмотрении новшества (бид‘ат) как худшего из заблуждений на примере фетишизация ритуальной практики глазами кокандских авторов (XIX в.). Я. Кавахара анализирует роль «святых семейств» Маргелана в Кокандском ханстве в XIX веке.

Изменения, произошедшие за четырнадцать веков развития мусульманской цивилизации, велики и многовариантны.  В последнее столетие в связи с процессом мировой глобализации произошло переосмысление многих идей первых веков хиджры. Всеобщее избирательное право и грамотность, конституции и парламенты, транспорт и постиндустриальное общество, средства массовой информации  и банковская система изменили лицо мусульманского мира. Во все большем числе регионов мира мусульмане сосуществуют с представителями других религий. Вместе с тем,  сохранился характер его идентичности, весьма явно отличающий его от других миров. Особое место здесь занимает Россия, с ее многовековой историей мусульманской  государственности  в целом ряде регионов страны и значительным мусульманским населением в современности. Здесь особенно сложно установить всю систему связей и взаимодействий как внутри российской уммы, так и целом, в российском обществе и государстве. Но тем важнее и полезнее будет понимание механизмов и акторов этих процессов изменений.

Процессы трансформации  в мусульманском мире, начиная с XVIII  века, зачастую осуществлялись вдогонку за миром западным. Здесь важно проанализировать причины успехов и неудач. Насколько адекватны  были европейские политические институты и технологии для мусульманского мира, и насколько введение западных новшеств способствовало деградации и усилению конфликтов внутри мусульманских сообществ, росту отчуждения от европейской цивилизации? В ответ зачастую поднимается на щит лозунг возрождения первых веков хиджры,  но насколько традиционны эти новые традиции? Сегодняшняя мусульманская цивилизация немыслима без Корана и без Интернета, но к чему приводит такое сочетание? В разные эпохи и в различных уголках земли между мусульманами существовали весомые различия, но мы, говорим и о единстве мусульманской цивилизации. И это общее, как и эти различия, требуeт дальнейшего изучения.

Настоящий номер журнала «Pax Islamica» посвящен памяти крупнейшего отечественного филолога-арабиста М.С. Киктева. Помимо, собственно, классической арабской литературы и филологии сферу интересов ученого составляли различные области исламоведения: история, богословие, фольклор, суфизм, изучение отечественных рукописных коллекций и архивов. Поэтому в текущем номере представлены все перечисленные области. Помимо этого, в настоящем номере содержатся материалы, освещающие его педагогическую деятельность, опыт которой был, воистину, колоссальным и призван послужить примером для подражания.

В разделе «Памятники мусульманской культуры» публикуется начало научного перевода важнейшего памятника традиции анатолийского суфизма «Вилайет-наме» (жизнеописание) суфийского шайха Шуджа эд-Дина Вели (Султана Варлыгы), подготовленного Ю.А. Аверьяновым. В настоящем номере помещено начало перевода (прозаическая часть). Окончание перевода памятника (стихотворная часть) будет  опубликовано в ближайшем номере.

Огромное внимание М.С. Киктев уделял литературе мусульманского мира, как источнику по выявлению контактов между различными народами, его составляющими. Статья П. В. Башарина» «Сакральные войны“ в рамках мусульманской демонологии» посвящена войнам сверхъестественных существ (дэвов, пери, джиннов, гулей), зафиксированных в арабской и иранской (персидской и согдийской) литературах, как одного из важных сюжетов позволяющих выявить контакты между арабской и иранской демонологиями. Большой интерес для М.С. Киктева представляла литература мусульманского Дагестана, особенно суфийская, поскольку феномен дагестанской письменной традиции позволил законсервировать многие явления, распространенные в мусульманском мире начиная с первых веков существования ислама. В статье Ш.Ш. Шихалиева приводится краткий обзор дагестанской суфийской литературы в XIX – нач. XX вв.

В рубрике «История мусульманских обществ» обширная панорама развития ислама на территории Крыма с 18 до начала 20 вв. проанализирована в статье  А.Р. Вяткина «Мусульманский Крым к началу XX века: между небытием, пантюркизмом и суверенизацией». В статье Д.Н. Денисова на основе архивных материалов рассмотрен генезис  мусульманских благотворительных и культурно-просветительских обществ Оренбургской губернии с конца 19 в. до десятых годов 20 в.

Рубрика «Религиозная и социальная практика» представлена исследованием С.Б. Шадманова по свадебным церемониям в Туркестане на основе материалов периодической печати конца 19 – начала 20 вв.

Раздел по социологии, политологии и экономике мусульманского мира представлен в настоящем номере статьей Ю.М. Почты, посвященной ситуации в исламе в 21 веке в контексте глобализации и роста фундаменталистских движений.

Исследование М. В. Николаевой о месте «Послания о двойниках и злых духах» Ибн Шухейда в контексте генезиса оригинальной андалузской литературы, помимо научной ценности, интересна еще и тем, представляет собой пример учебно-педагогической работы М.С. Киктева со студентами и аспирантами Института стран Азии и Африки при МГУ.

Демонстрации осмысления иноязычного текста в арабской языковой и культурной парадигме посвящена статья Б.В. Орехова «Имплицитное содержание стихотворений Ф. И. Тютчева в переводах на арабский язык». Данное исследование посвящено М.С. Киктеву и как специалисту по русской поэзии.

Наиболее целостным для настоящего номера является блок статей под рубрикой «Архивы, библиотеки, коллекции», посвященная многолетней работе М.С. Киктева с архивами и коллекциями. Он содержит ряд материалов, написанных самим ученым: публикацию «Повествования о жизни и смерти Гуссейна Мансура Гелладжа», найденная им в рукописном фонде Вл. Соловьева и исследование о каирских старопечатных книгах в дагестанских рукописных собраниях. Статья И. В. Зайцева посвящена собранию арабских, персидских и тюркских рукописей в Астрахани.

Публикация А. Р. Сулейманова посвящена надписи на знаменитом бронзовом котле XIV века, помещенном в мавзолее Ахмада Йасави.

Изучение мусульманского сообщества преимущественно на российском имперском и советском пространстве составляет содержание второго номера журнала «Pax Islamica». Здесь исследуется эволюция российской и советской уммы в период Нового времени, когда ей пришлось давать ответы на вызовы модернизации при стремлении сохранить и упрочить свою религиозную идентичность.

В разделе «Памятники мусульманской культуры» дается первый научно выверенный перевод отрывков из двух классических произведений татарской историографии XIX века: «Мустафад ал-ахбар фи ахвал Казан ва Булгар» ( «Кладезь сведений о делах Казани и Булгара») Шихаб ад-Дина Марджани и «Таварих-е Булгарийа» ( «История Булгарии») Хусаина Амирхана. Публикация первого из них: «О первых российских муфтиях» приурочен к 220-летнему юбилею Оренбургского магометанского духовного собрания. Фрагмент из сочинения Шихаб ад-Дина Марджани дает нам возможность оценить роль Духовных Собраний и их председателей на российском пространстве.

Журнал будет давать тематические блоки, посвященные хронологически близкому, но в силу целого ряда причин наименее изученному периоду истории Ислама – периоду советскому. Планируется анализ таких крупных временных отрезков, как довоенное время. Этот этап для мусульман начался с относительной толерантности властей и закончился массовыми репрессиями и попытками искоренения религиозного фактора(1920–1930‑е гг.). Затем следует этап развития советского Ислама под жестким контролем, но в условиях сохранения преемственности с дореволюционной традицией (1950–1960‑е гг.). Следующий период – это время физического вымирания представителей старшего поколения, совпавшее с ростом мусульманского движения в мире (1970-е – первая половина 1980‑х гг.). Впечатляющая картина развития Ислама в течение этих трех периодов представлена классиком российского исламоведения Д.Ю. Араповым в труде«Мусульманский триптих: ислам и советская власть. 1917 – 1949 – 1982».

Изучению нефтяного фактора в эволюции мусульманского сообщества в Чечне посвящено исследование Г. Хизриевой.

В этом номере журнала опубликованы статьи, исследующие первый из перечисленных периодов в трех ключевых регионах советского мусульманского мира: Узбекистане (Р. Шигабдинов), Дагестане(В. Бобровников) и Татарстане (И. Минуллин). Соответственно в следующем номере особое внимание будет посвящено следующему этапу 1940–1950‑х годов.

В разделе, посвященном исламским социальным институтам и практикам, анализируется роль медресе мусульман округа Оренбургского Магометанского Духовного собрания в 1788–1917 гг. (А. Хабутдинов), практики громкого Зикра у суфийских братств Центральной Азии (Б. Бабаджанов), вакфа как современного исламского финансового института (Р. Беккин).

В разделе «Исследования исламского наследия» анализируется «Место трактата ал-Халлāджа Китāб ас-сайхур фи накд ад-дайхур В комментарии к переводу дается попытка определить его место в ранней суфийской традиции (П.В. Башарин).

На региональном уровне особое внимание уделяется развитию российского мусульманского сообщества Оренбургской области (Г.Г. Косач).

Линия  изучения исламского пространства, предложенная в этом номере будет продолжена и в последующих выпусках журнала, среди которых будут номера, собранные из материалов, посвященных одной или нескольким близким темам. Такой подход, на наш взгляд, будет способствовать дальнейшей концептуализации отечественных исследований по исламу.

В первом номере журнала содержатся статьи, посвященные изучению классического мусульманского наследия, современной политической истории Ближнего Востока, проблемам  и тенденциям развития исламской экономики и исламской политической мысли, истории и современному состоянию ислама в России, восприятию культуры ислама русскими и русской культуры мусульманами.

Авторы статей принадлежат к различным научным школам и придерживаются различных религиозных и политических взглядов. Тем не менее, объединивший всех их искренний интерес к предмету их изысканий позволяет редакции надеяться, что Pax Islamica станет надежным проводником по Миру Ислама для всех заинтересованных путников.

Подписка на Pax Islamica